03 Mar 22 | News and features
In the very first edition of Index on Censorship, published 50 years ago almost to the day, we raised the case of Mykhaylo Osadchy, a Ukrainian journalist and poet, who had been arrested for “anti-Soviet agitation and propaganda”. In a secret trial in his hometown of Lviv in September 1972 he was sentenced to seven years in prison and five years of exile.
An extract from The Mote, Osadchy’s lightly fictionalised memoir of a dissident writer, was published in the Autumn 1972 edition of Index. It provides a unique picture of the life of an intellectual in Ukraine under Soviet rule. “I had committed every vile deed that mankind throughout his existence could ever commit,” he writes. “I had never had the slightest suspicion of what a hostile element I was, or how hostile my thoughts had been.”
Cat and Mouse in the Ukraine by Victor Swoboda from 1973 is a lengthy but fascinating study of contemporary writers struggling, and often failing, to stay on the right side of the censor. Swoboda highlights the significance of the unpublished poem To the Kurdish Brother by Vasyl Symonenko, a writer celebrated by the Soviets as a hero of Communism but taken up by dissidents after the posthumous samizdat publication of his critical diaries. The poem tells “the Kurd” to fight chauvinists who “have come to rob you of your name and language”. It continues: “our fiercest enemy, chauvinism, fattens on the blood of harassed peoples”. It is not hard to see who the “Kurd” in the poem was intended to represent. In 1968 Mykola Kots, an agricultural college lecturer, was arrested for circulating 70 copies of the poem in which “the Kurd” had been replaced with “the Ukrainian”. He received the same sentence as Osaschy.
After the fall of the Berlin Wall, Index continued to support writers from Ukraine. As a result, we were the first to publish the work of Ukraine’s most celebrated contemporary writer, Andrei Kurkov, in English. The November 1993 issue contained an excerpt from The Cosmopolitan Anthem, a short story denounced at the 1991 All-Union Writers Conference in Yalta as “anti-Russian”. The story is, if anything, an attack on unthinking nationalism. Its narrator, an American with mixed Polish-Palestinian heritage, finds himself fighting on both sides of the Vietnam War and Afghanistan. The title of the story refers to the soldier’s utopian dreams of creating a unifying anthem to appeal to people’s better nature.
In 1999 we published extracts from Ukraine’s Forbidden Histories, which combined oral histories collected by the British Library with contemporary photographs by Tim Smith. It remains a striking document of the imprint Ukraine’s past atrocities left on the country. The authors pay tribute to the work of the organisation Memorial (now banned by Putin) in documenting the crimes of the Stalin era. The extracts include testimonies of the Babi Yar massacre of the city’s Jewish population, which has only been officially recognised in 1991. A monument to Babi Yar was reported to have been bombed during the recent invasion.
In 2001, Vera Rich, who devoted her life to translating Ukrainian and Belarusian literature, wrote Who is Ukraine? on the tenth anniversary of the country’s independence. Despite her obvious passion for the country (she translated the national poet Taras Shevchenko) it provides a clear-eyed look at the complicated nature of Ukrainian identity. “For a country to survive… a sense of national identity is required. But the question of what that identity should be has by no means been resolved,” she writes.
Finally, no collection of archive articles from Index on Ukraine would be complete without something from Andrei Aliaksandrau, who worked for Index for several years before returning to his native Belarus. He has now been in prison for over a year after being arrested by the Lukashenka regime. His piece, Brave New War from December 2014, reports on the information war being waged in Ukraine. It is a brilliant piece of reporting. “The principles of an information war remain unchanged: you need to de-humanise the enemy. You inspire yourself, your troops and your supporters with a general appeal which says: ‘We are fighting for the right cause – that is why we have the right to kill someone who is evil.’ What has changed is the scale of propaganda and the number of different platforms used to distribute it. In a time of social networks and with the whole world online, there is no need to throw leaflets over enemy lines, instead you hire 1,000 internet trolls.”
Aliaksandrau has been silenced, for now. But we will continue to report on Ukraine in tribute to him and the other courageous dissidents who have inspired the work of Index over the past five decades.
Research by Guilherme Osinski and Sophia Rigby
24 Jul 20 | Index Shots, News and features
[vc_row][vc_column][vc_column_text]
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_video link=”https://www.youtube.com/watch?v=VpbIyNZ7WKI”][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][three_column_post title=”You might also like to watch” category_id=”41199″][/vc_column][/vc_row]
02 Jan 18 | Journalism Toolbox Spanish
[vc_row][vc_column][vc_custom_heading text=”Puede que en Estados Unidos estén aún acostumbrándose a sus «fake news», pero los bielorrusos llevan años lidiando con la táctica de las noticias fabricadas, relata Andrei Aliaksandrau.”][vc_row_inner][vc_column_inner][vc_column_text]
Las fuerzas especiales rodean a manifestantes en Minsk (Bielorrusia) tras las elecciones fraudulentas de 2010, Isabel Sommerfeld/Flickr
[/vc_column_text][/vc_column_inner][/vc_row_inner][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]
En Bielorrusia, inventar noticias no es una novedad. Una historia que consistía en imágenes espantosas de manifestantes armados con cócteles molotov y otros objetos recorrió en abril los canales de televisión y periódicos del estado. Los manifestantes, afirmaban los reporteros, pertenecían a la Legión Blanca, cuyos miembros presuntamente buscaban encender en Minsk una revuelta similar a la de las protestas del Euromaidán, que se extendieron por toda Ucrania en 2013 y 2014 y contribuyeron a la crisis de Crimea.
Curiosamente, los productores y reporteros de estos vídeos y artículos eran anónimos. No había ni títulos ni firmas, ni tampoco pruebas de que la Legión Blanca, que existió en su día, hubiera llevado a cabo operación alguna en los últimos años. También es curioso que ni la policía ni las fuerzas de seguridad quisieran responder a las preguntas de periodistas y ciudadanos sobre el caso.
Resulta que la historia era una invención con envoltorio de noticia, un fragmento retorcido de la realidad, emitido para sembrar el miedo y el pánico en la sociedad. El mensaje era: No salgáis a las calles a protestar. Quienes lo hacen socavan la paz y la estabilidad.
Se trata de una táctica habitual que lleva años dándose en Bielorrusia, donde las noticias reales se reprimen y proliferan las falsas. Es una estrategia de uso muy extendido en este momento, siendo 2017 testigo de las protestas más intensas que ha visto el país en años, y a las que el gobierno ha respondido con brutalidad.
Bastante próspera bajo el régimen soviético, Bielorrusia sufrió un declive financiero tras la caída de la URSS. En medio del desconcierto económico y político, Alexander Lukashenko llegó al poder. El presidente sigue aferrado a él 23 años después, debido en gran medida a un estricto control de los medios de comunicación. Los ataques a la prensa, a blogueros, a escritores y a periodistas independientes se perpetúan al mismo tiempo que continúan las actividades de la extensa máquina propagandística del estado.
Los informativos de los canales nacionales de televisión —y no hay ningún canal nacional que no sea propiedad del estado— siguen un patrón simple a la par que persuasivo: aquí va una noticia sobre el presidente; aquí está saludando a un embajador extranjero y dando un discurso sobre el papel especial que desempeña Bielorrusia en la estabilidad y la paz mundial; aquí está reunido con el ministro del interior y haciendo una declaración sobre la importancia de preservar la estabilidad y la paz en la sociedad; aquí está gritando al consejo de ministros que tienen que hacer lo que haga falta para seguir sus sabias ideas por el bien del pueblo (por no hablar de la paz y la estabilidad); aquí está visitando la fábrica de una pequeña ciudad hablándoles a los obreros cual padre bondadoso, diciéndoles que él proveerá.
Tras media hora con cosas así, le llega el turno a un caleidoscopio de imágenes del resto del mundo: proyectiles cayendo sobre Ucrania; bombas destruyendo un hospital sirio; algún presidente raro haciendo declaraciones absurdas al otro lado del océano; un terrorista haciendo estallar otra ciudad europea; refugiados, inundaciones, recesiones, gobiernos que colapsan.
Y, después, una historia de niños felices en una guardería bielorrusa. Más imágenes de un país pacífico guiado por un sabio líder que se erige como el último bastión de felicidad, la última isla de estabilidad en un mundo violento.
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column width=”1/4″][/vc_column][vc_column width=”3/4″][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]
Pero hay otros tipos de programas en la televisión nacional. Los emiten cuando las autoridades empiezan a notar que la imagen de «paz y estabilidad» que proyectan contradice a la otra realidad: la que la gente ve en las calles y en el trabajo, en las tiendas y en el transporte público, en hospitales y escuelas; la realidad de la vida fuera de la matriz de la propaganda del estado.
A comienzos de 2017, miles de personas de todo el país salieron a la calle a manifestarse. Las protestas fueron provocadas por un nuevo decreto presidencial, el tercero, que multa a quienes no puedan demostrar tener un trabajo o fuente de ingresos oficial. Lo han apodado el decreto «del parásito social». Existe un antiguo término soviético, tuniejadcy, cuyo significado oficial es «parásito»: el «parasitismo» estaba considerado delito en la era soviética, pues se esperaba que todo el mundo trabajase para construir «la sociedad utópica comunista». He aquí una innovación bielorrusa: en lugar de subvencionar a los parados, el gobierno ha decidido multarles.
El decreto solo fue el detonante. La verdadera razón de las protestas es la profunda crisis económica que asola el país. Resulta que la «estabilidad» bielorrusa se trata en realidad de un estado de coma. Nuestra economía, fundamentada en la industria, es herencia de la era soviética y nunca ha pasado por reformas. Estas habrían conllevado la privatización, la modificación de leyes para asegurar garantías al capital, la independencia del poder judicial y un parlamento electo en condiciones, en lugar de uno puesto a dedo por el presidente. Estos pasos, de haberlos seguido, habrían socavado profundamente el régimen autoritario.
Así pues, la economía del país ha llegado hasta hoy sin mayores alteraciones. Durante casi dos décadas se benefició del petróleo y el gas que llegaban baratos de Rusia, así como de préstamos que el Kremlin se podía permitir debido a los altos precios del petróleo y a la necesidad de contar con un aliado cerca. La relación se ha enfriado desde entonces, en parte por la oposición de Bielorrusia a la anexión rusa de Crimea.
La gente comenzaba a notar las dificultades económicas, especialmente en las ciudades pequeñas. Entonces fue cuando llegó el impuesto del «parásito social», que desató las protestas. La gente salió a las calles de Bielorrusia por primera vez desde 2011; en algunos pueblos, no lo hacían desde la década de 1990.
Las movilizaciones recibieron una dura respuesta. La policía arrestó a cientos de personas, a pesar de la naturaleza totalmente pacífica de las manifestaciones. Durante los acontecimientos de Minsk de marzo de 2017, las fuerzas antidisturbios actuaron con brutalidad y arrestaron a alrededor de mil personas. Algunas de ellas eran transeúntes detenidos por error. Otros, periodistas con acreditación en regla.
Aliaksandr Barazenka, cámara del canal Belsat TV, fue detenido durante las protestas del 25 de marzo de 2017 en Minsk. Existe un vídeo de él gritando «¡Soy periodista!» a matones uniformados, que lo agarran y lo meten a rastras en un furgón policial. Más tarde, en el juzgado, los agentes antidisturbios dijeron que Barazenka había estado jurando en público. El juez no prestó la más mínima atención a las claras discrepancias entre sus declaraciones. Barazenka fue condenado a 15 días de detención administrativa, que pasó en huelga de hambre en un centro de detención. Se dieron muchos más ejemplos como estos durante la primavera de 2017. Pero estas historias nunca salen por la televisión estatal.
Pese a todo, aún quedan medios independientes, de un modo u otro, en Bielorrusia. Todavía hay algún periódico no perteneciente al estado, alguna publicación digital que muestra lo que está pasando. Hay blogueros y redes sociales. De hecho, cuando los medios nacionales transmitieron el montaje de los cócteles molotov, emergió un vídeo en internet que revelaba que no había ni policía ni supuestos delincuentes, solo una furgoneta y un puñado de operadores de cámara de la televisión del estado.
Por mucho que se estén contando las historias del periodista Barazenka y de otros manifestantes detenidos, desgraciadamente la realidad delirante y violenta de la televisión nacional prevalece. «Las palabras de los medios están devaluadas. A las autoridades ya no les interesa lo que sabemos ni lo que pensamos sobre ellas», afirmó Viktar Martinovich, escritor bielorruso de éxito, en el Belarus Journal. «Ya no les hace falta público. Están solos. Creen que son lo bastante poderosos, que son eternos. Y nos faltan las palabras para demostrar que se equivocan».
Aquí hay uno que cree que encontraremos las palabras.
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]
Andrei Aliaksandrau es un periodista afincado en Minsk, Bielorrusia. Es editor del Belarus Journal.
Este artículo fue publicado en la revista de Index on Censorship en verano de 2017.
Traducción de Arrate Hidalgo.
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row content_placement=”top”][vc_column width=”1/3″][vc_custom_heading text=”100 years on” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”url:https%3A%2F%2Fwww.indexoncensorship.org%2F2017%2F12%2Fwhat-price-protest%2F|||”][vc_column_text]Through a range of in-depth reporting, interviews and illustrations, the summer 2017 issue of Index on Censorship magazine explores how the consequences of the 1917 Russian Revolution still affect freedoms today, in Russia and around the world.
With: Andrei Arkhangelsky, BG Muhn, Nina Khrushcheva[/vc_column_text][/vc_column][vc_column width=”1/3″][vc_single_image image=”91220″ img_size=”medium” alignment=”center” onclick=”custom_link” link=”https://www.indexoncensorship.org/2017/12/what-price-protest/”][/vc_column][vc_column width=”1/3″ css=”.vc_custom_1481888488328{padding-bottom: 50px !important;}”][vc_custom_heading text=”Subscribe” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”url:https%3A%2F%2Fwww.indexoncensorship.org%2Fsubscribe%2F|||”][vc_column_text]In print, online. In your mailbox, on your iPad.
Subscription options from £18 or just £1.49 in the App Store for a digital issue.
Every subscriber helps support Index on Censorship’s projects around the world.
SUBSCRIBE NOW[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row]
02 Jan 18 | Journalism Toolbox Russian
[vc_row][vc_column][vc_custom_heading text=”Когда американцы только начинают вникать в понятие «дезинформация», белорусы имеют дело с этим приемом уже многие годы, пишет Андрей Алиаксандрау”][vc_row_inner][vc_column_inner][vc_column_text]
Вооруженная милиция окружила протестующих в Минске, Беларусь, по итогам выборов в 2010, после заявлений про сфальсифицированные результаты , Isabel Sommerfeld/Flickr
[/vc_column_text][/vc_column_inner][/vc_row_inner][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]
Ложные новости появились в Беларуси давно. В апреле на телеканалах и в газетах вышел сюжет – ужасающие фотографии протестующих с коктейлями Молотова и другими видами оружия. Демонстранты, за информацией репортажей, были частью Белого Легиона, члены которого, якобы хотели разжечь восстание в Минске наподобие протеста Евромайдан, который распространился в Украине в 2013/2014 и способствовал Крымскому кризису.
Интересно то, что у этих репортажей не было авторства. Там вообще не было ни названия, ни подписи, ни свидетельств того, что Белый легион, который существует, действовал на каком-нибудь уровне в последние несколько лет. Интересно, что и полиция, и силы безопасности не дали ответы на запросы от журналистов и общественности об этом деле.
Этот сюжет, как выяснилось, был просто подделан, подкинут под видом новостей, как часть извращенной реальности, которая транслировалась, распространяя страх и панику в обществе. Послание населению – не выходите на улицу и не протестуйте. Те, кто это делает – подрывает мир и стабильность.
Это типичная тактика, которая проводится в Беларуси годами – реальные новости подавляются, а поддельные процветают. Эта тактика используется в настоящее время, поскольку в 2017 году начались самые интенсивные протесты в стране, с применением насилия со стороны правительства.
В составе Советского Союза Беларусь была достаточно процветающей. Но когда СССР распался, Беларусь перешла в экономический спад. В разгар экономических и политических потрясений пришел к власти Александр Лукашенко. Президент Лукашенко сохраняет свою власть уже 23 года. В значительной степени, это объясняется его строгим контролем средств массовой информации. Нападения на свободу прессы, блоггеров, независимых писателей и журналистов ведутся параллельно с обширной деятельностью государственной пропагандистской машины.
Программы новостей по государственным телевизионным каналам, и нет национальных телевизионных каналов, помимо государственных, применяют простую, но убедительную схему: здесь начинаются новости о президенте; здесь он приветствует иностранного посла и выступает с речью о той особой роли, которую Беларусь играет в обеспечении стабильности и мира во всем мире; здесь он встречается с министром внутренних дел, с тем чтобы сделать заявление о важности сохранения стабильности и мира в обществе; здесь он кричит Кабинету министров, что им придётся сделать все возможное для того, чтобы следовать его мудрым идеям в интересах народа (не говоря уже о мире и стабильности). Он приезжает на фабрику в маленьком городе, разговаривает с рабочими, как заботливый отец, и говорит им, что он будет обеспечивать их. Через полчаса, после этого, наблюдается калейдоскоп картинок из остальной части мира: снаряды, падающие на Украину; бомбы, разрушающие госпиталь в Сирии; какой-то странный Президент делает несколько бредовых заявлений через океан; террорист, который взорвал еще один город в Европе; беженцы, наводнения, спады, развал правительств.
А потом рассказ о счастливых детях в белорусском детском саду. Еще несколько образов мирной страны, возглавляемой мудрым лидером, который остается последней надеждой на счастье, последним островом стабильности в мире с применением насилия.
Но существуют и другие виды программ по государственному телевидению. Они выводятся в эфир, когда власти начинают чувствовать, что “мир и стабильность”,
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column width=”1/4″][/vc_column][vc_column width=”3/4″][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]
может позволить себе из-за высоких цен и необходимости в соседнем союзнике. Но сегодняшние отношения охладели, отчасти из-за того, что Беларусь выступила против аннексии Крыма в России. Люди заметили экономические трудности, особенно в малых городах. Затем появился налог на социальных паразитов, который действовал в качестве триггера для протестов. С 90-х годов люди впервые вышли на улицы Белоруссии с 2011, или даже в некоторых небольших городах с 1990 года.
Ответ был суровым. Сотни людей были задержаны полицией, несмотря на абсолютно мирный характер их протестов. Во время событий в Минске, в марте 2017, полиция по беспорядкам применяла жестокую силу, арестовали около тысячи человек. Некоторые были случайными прохожими. Некоторые из них были журналистами с законными документами.
Аляксандр Баразенка, оператор Белсат ТВ-канала, был задержан вовремя протеста, 25 марта 2017, в Минске. Есть видео о том, где он кричал головорезам, которые схватили его и тащили в полицейский фургон “Я – журналист!”. Позднее в суде сотрудники полиции, которые принимали участие в операции, сказали, что Баразенка использовал нецензурную лексику на публике. Судья не уделил никакого внимания конкретным несостыковкам в деле. Баразенка был приговорен к 15 дням административного ареста и провёл их в тюрьме, где объявил голодовку. Весной 2017 года можно проследить много похожих примеров. Но это те истории, которых никогда не покажут на государственном телевидении.
В Беларуси по-прежнему существуют некоторые формы независимых средств массовой информации. По-прежнему существуют негосударственные газеты и электронные публикации, которые рассказывают о том, что происходит. Есть блоги и социальные сети. На самом деле, когда государственные СМИ транслировали сцену с коктейлями в “Молотова”, видеозапись в Интернете показала, что там не было ни полицейских, ни предполагаемых преступников, просто фургон и куча государственных телевизионных камер. Рассказы журналиста Баразенка и других задержанных протестующих стают известными. Но, к сожалению, бред злобной пропаганды преобладает.
“Новости от средств массовой информации обесценены. Власти больше не заинтересованы в том, что мы знаем и думаем о них, “написал Виктар Мартинович, известный белорусский писатель, в Белорусском Журнале. “Им больше не нужна публика. Они сами по себе. Они думают, что они достаточно сильны и вечны. И у нас не хватает слов, чтобы доказать, что они ошибаются. “
Я верю – мы найдем эти слова.
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]
Андрей Алиаксандрау — журналист с Минска, Беларусь. Он редактор Белорусского Журнала
[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row content_placement=”top”][vc_column width=”1/3″][vc_custom_heading text=”100 years on” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”url:https%3A%2F%2Fwww.indexoncensorship.org%2F2017%2F12%2Fwhat-price-protest%2F|||”][vc_column_text]Through a range of in-depth reporting, interviews and illustrations, the summer 2017 issue of Index on Censorship magazine explores how the consequences of the 1917 Russian Revolution still affect freedoms today, in Russia and around the world.
With: Andrei Arkhangelsky, BG Muhn, Nina Khrushcheva[/vc_column_text][/vc_column][vc_column width=”1/3″][vc_single_image image=”91220″ img_size=”medium” alignment=”center” onclick=”custom_link” link=”https://www.indexoncensorship.org/2017/12/what-price-protest/”][/vc_column][vc_column width=”1/3″ css=”.vc_custom_1481888488328{padding-bottom: 50px !important;}”][vc_custom_heading text=”Subscribe” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”url:https%3A%2F%2Fwww.indexoncensorship.org%2Fsubscribe%2F|||”][vc_column_text]In print, online. In your mailbox, on your iPad.
Subscription options from £18 or just £1.49 in the App Store for a digital issue.
Every subscriber helps support Index on Censorship’s projects around the world.
SUBSCRIBE NOW[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row]